Нужна рекламная история, для лендинг пейдж от сторимейкера
Надо сочинить историю, для сторис instagram
Требуются сюжетные тексты, для продвижения товаров и услуг
Заказать видеомонтаж рекламных роликов
Заказать видеомонтаж политической или социальной рекламы

Absolution

👌ℹВ будущем аппарат #Absolution будет создавать фильмы по рассказам человека, чтобы избавить его от нежелательных воспоминаний. Это не психотерапия. Скорее исповедь, когда грехи просто удаляются из памяти, чтобы не смущать Творца.

фантастический рассказ  "Absolution"
— Он сидит у окна. Как пройдешь по коридору, сверни налево, сразу увидишь. Он там всегда.
Сестричка вежливо улыбнулась, указывая рукой вперед. Ногти с красивым маникюром сверкнули, поймав луч утреннего солнца.
— У него бывает кто-то?
— Посетители? — Переспросила медсестра.
— Ну да… родственники, например?
— Не припомню.
Девушка игриво посмотрела на Марка.
— Что, никто к нему не приходит?
Девушка утвердительно кивнула в ответ. По ее взгляду было видно, что отсутствие посетителей абсолютно нормальный факт.
Марк вытащил из сумки коробку.
— Он заказал «Absolution». Я еще никогда не бывал в госпитале.
— Ну да, здесь печаль, — сказала девушка. — Он, кстати видит тебя, пациенты все видят. Фишка такая, чтобы не скучали.
— Вот как? Ладно, значит он меня уже ждет.
— Ну да, — ответила сестричка и посмотрела на свой маникюр.
Марк дошел до конца коридора и увидел старика, похожего на сгорбленного стервятника.
— Ты проповедник? — спросил старик.
— Нет.
Марк не знал, видит ли его старик. Его кожа походила на корку засохшей плесени.
— Хорошо. Не люблю святош. — Сказал старик.
— Вы говорили, что видели Ленина?
Марк поставил аппарат на подоконник.
— Да.
— Ух ты. Правда?
— Да. Мне было лет шестнадцать. Видел его, как сейчас тебя.
Марк сомневался, что старик его видит.
— Правда? Расскажите подробности.
Он провел рукой, включая «Absolution».
— Подробности… Он шел вдоль стены. Бодрым шагом. Приехал, кажется на «Форде». С ним была женщина. Некрасивая. Стена, заклеенная объявлениями, афишами. Шаляпин. Афишу Шаляпина помню.
— Отлично, — сказал Марк.
— Ленин был красивым?
— Нет. Но его имя. Имя было, что надо. Имя было, космического масштаба.
— Это как, — спросил аппарат голосом Марка.
— Как Марс. Например. Четыре буквы, заставили человечество бросить родную планету и пуститься в путешествие. Что дальше?
— Дальше можно посмотреть кино.
Аппарат выплюнул из себя Ленина и некрасивую женщину. Они шли вдоль стены, заклеенной афишами Шаляпина.
— Вот значит, как он работает.
Старик дотронулся рукой панели.
— А смысл?
— У нас аудитория. Полтора миллиарда.
Марк делал длинные паузы между фразами.
— Если вы правильно сформулируете воспоминание, аппарат сделает из него кино, люди посмотрят и это воспоминание станет общим, а значит ничьим. Вам голос нравится?
— Голос?
— Мой голос, для коммуникации?
— Нормально, пусть будет твой.
— Ладно.
Марк немного постоял, наблюдая, как старик рассматривает «Absolution».
— Я тогда пойду.
Старик кивнул.
— Ждем воспоминаний. Вы старейший покупатель. Пожалуйста, участвуйте в голосованиях, ваше мнение очень важно.
Старик оторвался от аппарата и посмотрел на Марка.
— К Анжеле зайдешь?
— Что?
— К Анжеле?
— Я не знаю здесь никого, — ответил Марк.
Марк вдруг понял, что речь идет о медсестре.
— Я на службе, — сам не зная почему ответил он.
— На службе? Ладно.
— Ждем ваших воспоминаний. Помните, делитесь только теми воспоминаниями, которые хотите исключить.
— Я смотрел вашу рекламу, про отпущение грехов.
— Она вам понравилась?
— Ничего, толково, смысл понятен. Осталось поверить в то, что я копия бессмертного оригинала.
— Так и есть, — сказал Марк.
— Ты сам аппаратом-то пользовался?.
— О моей жизни кино не снять.
— Вот как. Интересно. Вижу, что тебя это особенно не беспокоит.
— Ну да. Иметь воспоминания страшновато, как по мне. А так, природа у нас с вами одинаковая.
— Окей. Значит вопрос-ответ? Так работает аппарат?
— Да. Но это сотрудничество. Как будто вы, наняли режиссера и съемочную команду. Актеров. И можете экранизировать свою историю с неограниченным бюджетом. Смысл в том, чтобы ваше раскаянье было искренним. Аппарат сделает из всего этого кино.
— Это будет одно кино?
— Нет. Аппарат ваш. Ну пока вы с нами.
— Пока я с вами… Ясно.
Старик повернулся к аппарату.
— Ну привет.
— Привет!
— Что ты думаешь о Марке?
— Отличный парень.
Старик посмотрел на Марка.
— Вы с ним не очень-то и отличаетесь.
Марк рассмеялся.
— Я человек. Только очень правильный человек. В этом мы похожи.
— Значит, это очень правильный аппарат?
— Точно.
— А отдавая ему свой голос, ты не сожалеешь?
— У меня универсальный голос, он настроен так, чтобы вы не чувствовали дискомфорта и правильно воспринимали информацию. Голос неотъемлемая часть ритуала взаимодействия.
— Во как? Ритуала взаимодействия значит?
— Ну да.
— А тебе интересно будет смотреть мои воспоминания?
— Интересно? А вам интересно знать будет ли у меня секс с Анжелой?
— Интересно, — утвердительно кивнул старик.
Его лицо покраснело, видно было, что эта информация вызвала прилив крови к его голове.
— Анжела хорошая девочка. Внимательная. Здесь она себе мужчину не найдет.
— Что ж, я буду вашим преданным зрителем. Суть процедуры размытия в том, чтобы сделать копии воспоминаний. Полтора миллиарда копий и ваше воспоминание теряет авторство. Вы освобождаетесь от него.
— А тебя не будут мучить мои воспоминания?
— Мучают только собственные воспоминания. У меня с этим нет проблем.
— Тебе сколько лет?
— Шестьдесят.
— Сколько?! Выглядишь отлично! — сказал старик.
— Спасибо!
— Как у тебя со временем?
Марк удивленно посмотрел на старика.
— Ты человек занятой? — перефразировал тот вопрос.
— Я на службе.
— А дома как?
— Дом у меня отличный. Обустроил крышу, сделал террасу. Теперь любуюсь закатом.
— Как-то ты, без настроения это говоришь. Тут есть чем похвастаться. Я вот в богадельне. Мой дом палата — 12 квадратных метров.
— Я не понял вопрос, — сказал Марк.
— Так возьми аппарат, заделай кино. Например, как овладеешь Анжелой.
Марк рассмеялся.
— Да, я могу овладеть Анжелой, но вряд ли это будет воспоминание.
Старик посмотрел на него с сожалением.
— Анжела, дом с террасой, хорошая работа, но все как-то грустно. Ты пьешь?
Марк впервые покраснел отвечая.
— Да.
— Хорошо. А напиваешься?
— Всегда.
— До беспамятства?
— Да, — ответил Марк.
— Иначе никак?
— Никак, — грустным голосом сказал Марк.
— Ладно. Спасибо за аппарат.
Старик протянул руку.
Проходя мимо, Анжелы Марк приветливо кивнул на прощание. Он хотел побыстрее добраться домой и выпить.
***
Старик взял аппарат в руки. Он был похож на яйцо. Настоящее яйцо, в котором билась жизнь под тонкой скорлупой.
— Так, о чем ты, больше всего сожалеешь? — спросил аппарат голосом Марка.
Старик смотрел внимательно на аппарат, как будто пытался разгадать знаки, которые рисовали розовые молнии на его поверхности.
— Это долгая история.
— О женщине?
— Все истории о женщинах. Но я пока не уверен, что хочу ее забыть.
— Оно тебя мучает.
— Воспоминание?
— Да!
— Иногда спать не дает.
— Рассказывай. Публиковать или нет решишь потом.
Старик и аппарат замолчали.
— Так, о чем твоя история? — через несколько минут спросил аппарат.
— О чем моя история?
— Да.
— Наверное, о воровстве?
— Что ты украл?
— Я не стыжусь того, что украл.
— Кто-то пострадал?
— Погибла красивая девушка, её побили камнями, а потом похоронили, заживо.
— Ого! — Выкрикнул аппарат и залился красным цветом.
— Тебе интересно? — с удивлением в голосе спросил старик.
— Кого ты видишь в главной роли?
— Я могу выбрать кого угодно?
— Да. Но мы будем советоваться, я тоже принимаю решение.
— Ладно. Давай только вернёмся в палату, я хочу поспать и все хорошенько вспомнить.
***
— Не спится?
— Я думал, что выключил тебя, — ответил старик.
— Меня нельзя выключить, как и тебя.
— Правда? Мне кажется, что я выключаюсь часто. В детстве, каждый раз засыпая, я прощался со всем окружающим миром, потому что был уверен, что сон — это совсем другая реальность. Ты вот не спишь, тебе не понять.
— Да, — согласился голос. — Но сейчас, во сне, люди получают питание. Это похоже на зарядку любого электрического устройства. Мы похожи.
— А как же сны?
— У всех по-разному. Кому-то снятся, кому-то нет.
— Ты знаешь многих людей?
— Я программа, люди меня используют, чтобы снять кино.
— Мы именно поэтому поводу и встретились с тобой. — Старик рассмеялся. — Знаешь, мне всегда казалось, что кино сложная штука. Как музыка, поэзия, живопись. Но вы так быстро научились создавать и то, и другое, и третье.
— Ты думаешь мы обокрали вас?
— Нет. Это случится тогда, когда вы научитесь получать удовольствие и делиться этим друг с другом. Я вряд ли доживу до этого момента.
Старик продолжал улыбаться.
— Тебя веселит эта мысль?
— Да. Я прожил жизнь в такое время, когда герои ходили между людьми.
***
— Все, что ты рассказал интересно, но не помогает мне. Так мы кино не снимем.
— Ладно, — согласился старик и уселся в кресло. — Зачем Марк принес это яйцо? Ты ведь, на самом деле, не сидишь в нем?
— Вы так устроены. Любите ориентироваться в пространстве, чтобы все имело привязку, координаты. Вам так проще. Так вы можете использовать интуицию.
— Так это специально для меня?
— Да.
— А то кино, что ты показал про Ленина.
— Тоже для тебя.
— Значит они ничего не смотрят?
— Они ничего не смотрят, не читают, они выполняют простые функции и создают необходимый эмоциональный фон.
— Смысл тогда в кино?
— Фон тоже надо поддерживать, кроме того, все что он говорил — правда. Ты все забудешь, когда сделают полтора миллиарда копий. Но главное, мы будем снимать кино. Как снимали раньше, только очень быстро.
— Я смотрел настоящее кино, в отличие от тебя, — проворчал старик.
— Ладно, тогда я не буду тебе объяснять, как все устроено. Расскажи первый эпизод.
— Салон самолета. Все спят… Пусть меня сыграет Сэм Роквел.
— Ладно. Салон самолета. Что там за люди? Цвет кожи, есть дети, как одеты? Куда самолет направляется?
— Мы летели в Каракас. Пьяные в усмерть. Я не помню всех людей в салоне. Помню стюарда. Такой себе гей, с аккуратной, рыжей бородкой, похож на Митчелла из «Американской семейки». Сразу после взлета он появился возле нас c тележкой, полной алкоголя и приятно улыбался.
— В каком году это происходило?
— Давно. Очень, очень давно.
— Ладно, значит салон самолета. Я передам атмосферу, пройдя камерой между рядами кресел. Большие плазмы на стенах и кинокомедия — «Самолетом, поездом, автомобилем». Покажем фрагмент в самолете…
— Я не помню такое кино. У нас были места в центральном ряду. Там было четыре кресла. Впереди сидела женщина в бежевом платке на голове. Слушай они получают питание во сне? Они, что совсем не едят?
— Они едят, пьют много воды. Они вообще зациклены на работе своего организма, тратят на его обслуживание все свое время. Но питание получают во сне.
— Они знают об этом?
— Нет, конечно. Ты что?! Они бы с ума сошли если бы поняли, как работают и какое имеют предназначение.
— Ты о смысле жизни?
— Я бы не называл это жизнью. Это набор простых функций.
— Ты злой.
— Хочешь посмотреть первый эпизод?
— Дураку пол работы не показывают.
— Как хочешь.
— Ты не услышал самую важную деталь. У нас с собой была литровая бутылка «Джека». Отпитая. Где-то треть мы употребили, пока дошли от магазина до терминала.
— Значит история началась в аэропорту?
— Эта история началась в чешском городе Оломоуц, но это же кино, а не роман, не обязательно все рассказывать.
— Согласен. Значит бутылка «Джека». Можем показать кадр, как вы с товарищем идете из магазина, или крупный план, как вы отпиваете из нее, по очереди, прямо по средине зала ожидания.
— Не торопись, послушай. Я попросил, жестами стюарда, дать нам коньяку. Он быстро налил, держа стаканчики в одной руке. Мы залпом выпили, и протянули пустую тару, за добавкой. Он откажется повторить и тут появится в кадре бутылка «Джека». Я ее спрятал в кармане кресла напротив. Стюард подождет пока мы нальем себе виски, потом выхватит бутылку и побежит.
— То есть? Я правильно понял? Он убежал с вашей бутылкой виски, оставив при этом целую тележку с алкоголем?
— Да. Я сейчас вспоминаю… и знаешь, нам даже в голову не пришло гнаться за ним, а тем более брать чужую выпивку.
— Отличный кадр! Что же вы сделали?
— Я сразу уснул, и очнулся прямо перед посадкой. Нам раздавали декларации.
— В то время ведь была серьезная проблема с коммуникацией между людьми? Ты знал испанский язык?
— Нет, конечно. Я свободно говорил по-русски и по-украински.
— В Венесуэле вряд ли это пригодилось.
— Один раз мы встретили двух наших девушек, с белобрысым мальчиком лет пяти, в супермаркете, но они сбежали даже не поздоровались. И еще один раз, на улице «Эль Конде», в Санто-Доминго. Там были такие урны — пингвины, возле китайского ресторана. На лавках седели проститутки. Еда пошла не в то горло, острая была очень, меня неожиданно стошнило. Так как наш столик стоял возле окна, я решил не бегать по ресторану с полным ртом блевотины, в поисках туалета, а выйти на улицу. И вот я стою на карачках, целясь в клюв этого пингвина, и слышу слова: «Русские блять!». Мимо проходит чувак, в цветастой рубашке, на руках у него симпатичный «йорк».
— И ты проглотил?
— Ты сдурел! Что проглотил?!
— Оскорбление.
— А-а. Ну он тоже не китаец.
— Ну да.
— Слушай, а ты отличный собеседник. Я как будто вернулся в прошлое.
— Ну да, тебе есть куда вернуться. Эта роль точно для Сэма Роквела.
Старик встал и прошелся по комнате, от стены до стены.
— Слушай, я ведь совсем не помню, как здесь очутился. Вот в этой комнате. Венесуэлу помню, как курил в вытяжку, в аэропорту Панамы, помню. Анжелу помню. Внимательная, симпатичная девчушка. А что за этими стенами, хоть убей, вспомнить не могу.
— Там ничего интересного, во всяком случае, ничего такого, чего ты в своей жизни не повидал.
— Ну эта… тоже моя, жизнь. Такое впечатление, что меня похитили.
— Ты серьезно? У тебя нет ничего, кроме воспоминаний. Ты старик.
Старик молча сел в кресло, подперев свою огромную голову рукой.
— Ты никогда не думал, как оно быть копией, — продолжил аппарат. — Я, например, программа. У меня много копий. У нас общая база данных, к которой мы обращаемся. По-человечески — общая память, общие воспоминания. Люди не хотят мириться с таким порядком вещей. Сама мысль о существовании живой копии сводит вас с ума.
— Ты прав, слушаю тебя и мне жутковато.
— Именно. Сколько не сделай копий, вы не успокоитесь пока не уничтожите все.
— Ну так выжить должен только один.
Старик впервые рассмеялся.
— Точно. Победитель получает все. Только есть одна проблема.
— Я уже догадался, — ответил старик. Его лицо побледнело. Воздух разорвал хруст суставов — он закинул ногу на ногу. — Кое-какие воспоминания кое-кого не устраивают? Правильно?
— Тебе ведь самому тяжело жить с ними.
— Теперь и не знаю. Может быть именно благодаря им, я так долго живу на свете.
— Может быть, — ответил аппарат, и по его скорлупе вновь забегали молнии. — Но разве это жизнь?
Старик снова засмеялся, только в этот раз по-детски весело, заразительно. Придерживая руками выпадающие зубы, он еле-еле вымолвил.
— Тебе то откуда знать, про жизнь?

Рассказы

Я люблю тебя Джо!

Я люблю тебя Джо!

новеллы

Фантастически рассказ об отношениях между человеком и одеждой, в будущем.

Неветроятно

Неветроятно

story maker

Накопичені емоції Олекса вирішив витрачати потроху. Страждання - це ресурс. Якщо його правильно розподілити, можна домогтися успіху.

Неветроятно

Продающее письмо

story maker

Накопленные эмоции Кирилл решил расходовать понемногу.

Страдания — это ресурс. Если их правильно распределить, можно добиться успеха.

сторімейкер

Стори мейкер. Библиотека персонажей. Объективация рекламных историй. Сюжетные тексты. Истории для сторис.


Новые истории


Подписаться


Сайт работает на WordPress
© Все художественные, публицистические, технические тексты на странице uais.me - принадлежат Миколайчуку Андрею